Русская версия
РУС
English version
ENG
Перейти на главную страницу Карта сайта

Другие статьи номера

Готовится специальный выпуск международного журнала «Вестник Олимпиады» (3826)
Сочи-2014: олимпийская арифметика (3885)
Максим Федоров, главный редактор Издательского дома «МедиаЮг»: сиять заставить заново (3878)
«Сочи — да!» (6276)
Виталий Дорофеев, Сергей Деркачев, Денис Савельев  
Себя показать (3873)
Виталий Дорофеев  
Момент истины (4037)
Максим Федоров  
«Олимпиада-2014»: возможности и риски (4115)
«Олимпстрой»: перезагрузка (5516)
Максим Фёдоров  
Климат — южный, ветер — северный (4254)
Артем Васильев  
На земле, в небесах и на море (3804)
Артём Васильев  
«Нам поручили важную миссию транспортного обеспечения Олимпиады» (4312)
Максим Фёдоров  
Олимпийский серпантин (4805)
Аппетит уходит во время езды (3766)
Павел Губский  
ЗАО «Воронежстальмост»: 2 млн. тонн металлоконструкций за 6о лет (4209)
KSB: качество и компетентность (4158)
«Сочинцы не нуждаются в прививках патриотизма» (3818)
Никита Логвинов, Денис Савельев  
Хорошо забытое (3759)
Сергей Деркачёв  
Вызов принят (5742)
Виталий Дорофеев  
«Россия может проснуться, когда этого никто не ждет» (4015)
Людмила Боброва, Ирина Родина  
Атланты держат небо (3979)

Олимпийская идея

№ 5 (2009)
Количество просмотров: 3919
Версия для печати


Культурное, образовательное, идеологическое пространство России измерялось масштабами античности. Античность возвращалась в Россию теми же путями, что и в Западную Европу. Прямая территориальная преемственность: через южные города, сохранившиеся, как, например, Херсонес; исчезнувшие, но не забытые в летописных хрониках, как Танаис, Фанагория, Гермонасса, Горгиппия…

Преемственность в культуре была во всем: в алфавите, архитектуре, религии, философии, символах… Во времена Древней Руси — через широкую дверь Византии, а когда та захлопнулась завоеваниями турок — через окно в Европу. Вначале узкое — скорее форточка, но с реформами Петра I это уже просторная, как Невский проспект, магистраль… Митрополит Климент Смолятич (середина XII в.) в полемическом послании смоленскому священнику Фоме, укоряя в невежестве, призывал его помимо Священного писания изучать античную философию, знать Гомера, Аристотеля и Платона, «которые среди греческих столпов славнейшими были».

Что же касается олимпийской идеи и игр в Олимпии, то о них уже в Древней Руси знали хорошо. Вот фрагмент из русских списков болгарского перевода сочинений греческого философа Дионисия Ареопагита, где рассказывается об Олимпии как месте состязаний: «Город Олимпия — место состязаний. Олимпиады называют пять видов состязаний. Первое — бой кулаками! Второе — борьба! Третье — бегать и ездить на колесницах! Четвертое — прыгать! Пятое — метать камни! И это было как праздник каждого пятого года, когда из всех стран собиралось множество людей, и они устраивали игры. И кто побеждал, принимал венок победы. Один — венок из листьев масляных, что растут в роще неподалеку…»

Россия вступала в античное наследство, как принцесса из сказки, бродившая по королевству, заснувшему на шестьсот столетий. Все в нем было прекрасно и чудесно. Но как оживить этот забытый мир?.. Пользуясь археологическими терминами, четко можно выделить два культурных слоя.

Один — народный, архаичный, глубинный. Между Ахиллом и Ильей Муромцем — прямая связь: кентавры, амазонки и вообще герои и чудовища греческих мифов под другими именами переселяются в славянскую мифологию и фольклор, в архитектурный декор первых христианских храмов, в народную смеховую культуру, даже по форме копирующую античные традиции. Но если в античности такие празднества были частью общей идеологии, где личность и государство выступали на одной сцене, то на Руси «мятежные бесовские действа», лицедейство, обряды, поклонение природным стихиям были противодействием догматизированной официальной идеологии. Второй слой — менее широкий и более зыбкий, но столь же яркий: в нем больше амбициозности, конъюнктурных попыток обосновать исключительную роль страны в европейской политике и найти символы для сменяющихся общественных идеалов. И здесь без примерки римских тог и греческих хламид не обошлось.

При великом князе Иване III была выработана формула «Москва — третий Рим», а его внук Иван Грозный требовал от европейских монархов признания его происхождения от римского императора Августа. Русский титул «царь» — производное от имени Цезарь, бывшего нарицательным наименованием римских императоров, — накрепко привился к генеалогическому древу российских самодержцев. Петр I назвал новую столицу страны Санкт-Петербургом и построил на болотах Северную Пальмиру по античным лекалам, а титул «император», принятый монархом в 1721 г., также уходит корнями в античный Рим. По всей Европе разыскивались, собирались и приобретались античные памятники. Интерес к античной культуре рос стремительно. П.А. Толстой, яркая личность, ближайший сподвиж ник Петра I, в дневнике своего путешествия по Европе вскользь, равнодушно пишет о спорах — есть или нет в Венеции «мощи все целыя евангелиста Марка», но вот перед «божницей поганского бога», построенной при «проклятом мучителе Нероне», своего восхищения не сдерживает:

«Правдивой и удивления достойной работы было то дело, и какою живностью изображены те поганских богов образы, о том подлинно описать не могу». Иногда античность проявлялась в неожиданных, парадоксальных, но вполне научных для того времени объяснениях. Например, в россыпях мамонтовых костей на палеолитических стоянках верхнего Дона под Воронежем Петр I видел доказательство танаисского маршрута войск Александра Македонского, боевые слоны которого увязли в скифских болотах. Нельзя сказать, что мнение Петра было наивным: наука археология еще не родилась и еще ничего не было известно о мамонтах. Он не ошибся в главном: находки под Воронежем действительно аналогичны слоновым костям. Екатерина II на постаменте Медного Всадника высекла латинскую надпись: «Petro primo — Catharina secunda».

На обширной территории Причерноморского побережья и Крыма, завоеванных у турок, создавались новые города и крепости, которым с легкостью или присваивались новые эллинистические наименования, или по античным источникам восстанавливались старые: Фанагория, Евпатория, Севастополь, Одесса, Тирасполь, Мариуполь, Григориополь… Михаил Ломоносов во вступлении к книге «Древняя Российская история» с гордостью написал: «… всяк, кто увидит в Российских преданиях равные дела и Героев, Греческим и Римским подобных, унижать нас пред оными причины иметь не будет, но только вину полагать должен на бывший наш недостаток в искусстве, каковым Греческие и Латинские писатели своих Героев в полной славе предали вечности». Одним из главных положений ломоносовского проекта Московского университета было следующее: «При университете необходимо должна быть гимназия, без которой университет, как пашня без семян». И вслед за общим проектом Ломоносов подготовил обстоятельный «Регламент московских гимназий». Среди разнообразных дисциплин в «Регламенте» перечислены изучение латыни, истории, мифологии, а также «первые основания греческого языка».

Триумфальные арки, колонны, греческий ордер храмов и дворцов, архитектурный декор, включавший образы и символы всего олимпийского пантеона, превращали улицы российских городов в наглядную иллюстрацию античных мифов. С конца XVIII в. античность стала интеллектуальной повседневностью в образованном обществе России. Отдельными частями переводились поэмы Гомера. В поэзии Державина, Жуковского, Пушкина боги Олимпа уже свободно заговорили на русском языке. И когда вышел полный перевод «Илиады», выполненный Гнедичем, Пушкин откликнулся стихами: «С Гомером долго ты беседовал один, Тебя мы долго ожидали, И светел ты сошел с торжественных вершин, И вынес нам свои скрижали».

Как открытие рукописей античных авторов и раскопки древних городов предопределили эпоху Возрождения, так античное наследие в России, столетиями находившееся в сфере активного социального обращения, предопределило, в частности, золотой, а позднее и серебряный век русской поэзии: стихи Пушкина и его окружения, Ахматовой, Цветаевой, Блока пронизаны античными образами. Культурное, образовательное, идеологическое пространство страны измерялось масштабами античности.

Рубеж веков конца XIX — начала ХХ, как всегда в истории, то ли случайно, то ли по какой-то закономерности был отмечен событиями, определившими судьбу новой эпохи. Незамечаемые, они приоткрывали двери века: изобретение радио, первый автомобиль, хрупкие этажерки-самолеты, открытие свойств радия… Их не узнавали, порой и не пускали перешагнуть порог. Аттракцион, увлечения чудаков, любительские занятия, цирковые фокусы — маскарадные одеяния событий, определивших у истоков облик ХХ века. Спорт тоже шел по разряду цирка, и границу двух веков переступил так же неузнанным. Первые Олимпиады неуверенно и ненадежно едва обозначили перспективы мирового спорта. Но масштаб олимпийской идеи впечатлял: народы соревнуются на стадионах, а не на полях сражений! Росток надежды, привитый к древу цивилизации в далекой Олимпии три тысячи лет назад, — войны невозможны, когда соревнуются народы, — вдохновлял, хотя казался для многих наивным, нежизнеспособным… Об этом мы расскажем на страницах следующих номеров журнала.


The Olympic Idea

The cultural, educational, and ideological environment in Russia was largely influenced by antiquity.

Kiev Rus people were quite familiar with the Olympic idea and the Games. Here is an excerpt taken from Russian scroll of Bulgarian translation of the Greek philosopher Dionysius the Areopagite's works, telling about Olympia as a competition venue: «The city of Olympia is a place for competitions. The Olympic Games define five types of competition. The first is fist-fight! The second is wrestling! The third is running and riding chariots! The forth is jumping! The fifth is throwing stones! And this was like a festivity of every fifth year when a great many of people from all the lands got together and held the Games. And the victor was given a triumphant wreath. One was presented a wreath of laurel leaves that grew in a grove nearby…» With the help of archaeological terms it is possible to distinguish two cultural layers. One is related to people, it is of archaic, deep nature. There is a direct correlation between Achilles and Ilya Muromets: centaurs, the Amazons, heroes and beasts from Greek mythology in general appear in Slavonic myths and folklore under other names, they can be seen in the architectural decor of the first Christian temples, and heard about in jokes, which even in their form copy antique traditions.

The second layer is more limited and unstable, but equally striking: it is characterized by a more ambitious nature, opportunistic attempts to ground the exceptional role of the country in European politics and discover symbols of the changing public ideals. Here Roman togas and Greek chlamyses were not uncommon. The reign of the great prince Ivan III produced a formula «Moscow is the third Rome», and the prince's grandson Ivan the Terrible demanded that European monarchs acknowledged his descent from the Roman emperor Augustus. The Russian title «czar», a derivative from the name Caesar, that had been a common name for all Roman emperors, firmly intertwined itself with the family tree of the Russian sovereigns. Peter I named the new capital of his country Saint Petersburg and built this Palmyra of the North on swamps using antique patterns, and his title «emperor» that he assumed in 1721, also has roots in Ancient Rome. Antique monuments were searched for, collected and purchased throughout the whole European continent. The interest in antique culture was growing astonishingly fast.

Sometimes, antiquity manifested in unusual and even paradoxical findings that were however quite scientific from the point of view of that time. For instance, discovery of fossil ivory at Paleolithic encampments of the upper Don near Voronezh, made Peter I believe that Alexander the Great, whose combat elephants had bogged down in Scythian swamps, led his troops through that area on their Tanai's route. It would be wrong to assume that Peter's opinion was wrong, as archaeology had not yet been born and nobody knew about mammoths. He was right in the key point, however: the Voronezh findings are indeed similar to elephant bones. On the vast territory of the Black Sea coast and the Crimea, that had been conquered from the Turks, Russians built new cities and fortresses and give them new Hellenistic names or restored old-ones found in ancient literary sources: Phanagoria, Eupatoria, Sebastopol, Odessa, Tiraspol, Mariupol, Grigoriopol, a.o. Starting from the end of the 18th century, antiquity came to be commonplace among the Russian educated intellectuals. Homer's poems were partially translated. In the poetry of Derzhavin, Zhukovsky, and Pushkin, the Olympic Gods spoke Russian quite easily.

The antique heritage predetermined the development of Russia's Golden, and later Silver age: the poems of Pushkin and his contemporaries, of Akhmatova, Tsvetaeva, and Blok are all rich of antique imagery.

Sport entered the 20th century unnoticed. The first Olympic Games were not very confident in defining the perspectives of world sports. However, the scale of the Olympic idea was quite impressive: peoples were competing with each other at stadiums but not on the battlefields! A glimmer of hope that had shone in ancient Olympia three thousand years ago and proclaimed impossibility of war during competition was inspiring, even though many people considered it naive and unviable.

Valery Chesnok


Автор: Валерий Чеснок